К
тому же все мальчишки знали, что я сын священника, и их любимым развлечением
было дразнить меня, изображая, как заикающийся бонза бормочет сутры. На
уроках чтения, если в книге действовал персонаж-заика, все его реплики
непременно зачитывались вслух - специально для меня.
Неудивительно, что заикание воздвигало стену между мной и окружающим
миром. Труднее всего давался мне первый звук слова, он был вроде ключа от
той двери, что отделяла меня от остальных людей, и ключ этот вечно застревал
в замочной скважине. Все прочие свободно владели своей речью, дверь,
соединяющая их внутренний мир с миром внешним, всегда была нараспашку, и
вольный ветер гулял туда и обратно, не встречая преград. Мне же это раз и
навсегда было заказано, мне достался ключ, изъеденный ржавчиной.
Заика, сражающийся с первым звуком слова, похож на птичку, бьющуюся в
отчаянных попытках вырваться на волю из силка - силка собственного "я". В
конце концов птичка вырвется, но будет уже поздно. Иногда, правда, мне
казалось, что внешний мир согласен ждать, пока я бьюсь и трепещу крылышками,
но, когда дверь удавалось открыть, мгновение уже утрачивало свою
неповторимую свежесть. Оно увядало, блекло... И мне стало казаться, что
иначе и быть не может, - поблекшая, подгнившая реальность в самый раз
подходит такому, как я.
Нет ничего странного в том, что в отрочестве меня преследовали
соблазнительные и противоречивые грезы о власти, вернее, о двух разных видах
власти. То, начитавшись исторических романов, я воображал себя
могущественным и жестоким владыкой. Он заикается и поэтому почти всегда
молчит, но как же трепещут подданные, живущие в постоянном страхе перед этим
молчанием, как робко заглядывают в лицо своему господину, пытаясь угадать,
что их ждет, - гнев или милость? Мне, государю, ни к чему оправдывать свою
беспощадность гладкими и звучными фразами, само мое молчание объяснит и
оправдает любую жестокость. С наслаждением воображал я, как одним движением
бровей повелеваю предать лютой казни учителей и одноклассников, мучивших
меня в гимназии. И еще нравилось мне представлять себя владыкой иного рода -
великим художником, повелителем душ, молча созерцающим Вселенную. Так,
несмотря на жалкую свою наружность, в глубине души я считал себя богаче и
одареннее всех сверстников. Да это, наверно, и естественно - каждый
подросток, имеющий физический изъян, мнит себя тайно избранным. Не был
исключением и я, я знал, что впереди меня ждет пока неведомая, но великая
миссия.

...Мне вспоминается такой случай.
Гимназия находилась в новом, светлом здании, удобно расположившемся на
широком пространстве меж плавных холмов.
В один из майских дней к нам в гимназию пришел бывший ученик, а ныне -
курсант Майдзурского военно-морского инженерного училища, отпущенный домой
на побывку.

Страницы: (151) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Ничего, кроме ленивого плеска
волн, ласкающих горячий песок; а где-то вдали, достаточно далеко, чтобы это
не мешало, смех и голоса играющих детей, в том числе и ее собственных.
Внизу на террасе кто-то из гостей заказал кофе. Дым от его сигареты,
поднимаясь вверх, долетел до ее балкона. Маркиза вздохнула, и ее прелестные
руки упали, словно две лилии, по обе стороны шезлонга. Вот он, покой, полное
умиротворение. Если бы можно было удержать этот миг еще хотя бы на один
час... Однако что-то говорило ей, что, когда минует этот час, к ней снова
вернется демон неудовлетворенности и скуки, будет терзать ее даже теперь,
когда она наконец свободна, отдыхает от домашней рутины.
На балкон залетел шмель, покружился возле бутылочки с лаком и, сев на
распущенный цветок, принесенный кем-то из детей, заполз внутрь. Когда он
оказался внутри цветка, жужжанье прекратилось. Маркиза открыла глаза и
увидела, что опьяненное запахом насекомое заползает все глубже внутрь
цветка. Потом шмель снова взмыл в воздух и полетел своей дорогой. Очарованье
было нарушено. Маркиза подобрала с пола письмо, которое получила от Эдуарда,
своего мужа.
"...Итак, моя драгоценная, как выяснилось, я не сумею к Вам приехать.
Дома слишком много дел, которые я не могу никому доверить. Конечно, я сделаю
все возможное, чтобы забрать Вас отсюда в конце концов. А пока купайтесь,
отдыхайте и старайтесь не скучать. Я уверен, что морской воздух принесет Вам
большую пользу. Вчера я ездил навестить maman\footnote{Мать
\textit{(франц.)}.} и Мадлен, и у меня такое впечатление, что старый
кюре..."
Крохотная морщинка, единственный предательский знак, портивший
прелестное гладкое лицо маркизы, обозначилась возле уголка ее губ. Опять та
же история. Вечно у него дела. Именье, леса, арендаторы, коммерсанты, с
которыми он должен встречаться, неожиданные поездки, которые никак
невозможно отложить. Вот и получается, что у Эдуарда, ее мужа, несмотря на
всю его любовь, никогда не остается времени для жены...

Дафна Дю Морье (Daphne du Maurier)
«Маленький фотограф»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Гостевая книга