...месяца ...числа
Двадцать Пятый сегун бакуфу Муромати, Асикага Еситори, будет убит.
Перед толпою женщин в украшенных лилиями и пионами одеяниях Сегун
величественно возлежит, попыхивая трубочкой с опиумом, позвякивая лениво
колокольчиками разноцветного заморского стекла. Он не подозревает, что перед
ним его убийца. Скорее наоборот -- не Сегун ли этот человек, размышляет
он... Кровь из застывшей, насупленной брови убитого распишет своей киноварью
бахрому роскошных одежд.
Убийце известно Нечто.
Сказано: лишь убивая, способен убийца достигать совершенства. Этот
Сегун -- не потомок убийц.

...месяца ...числа
Убивать -- мое движение себя. Убивать -- мое открытие себя. Мостик к
давно забытому рождению. Как во сне -- сколь прекрасен убийца в своем
совершенстве посреди великого Хаоса... Убийца -- изнанка Создателя. Эта
великая Общность, когда Восторг и Уныние сливаются воедино...
Убить даму Рэйко на Севере. Красота того мира, когда, ахнув, она
отпрянет, заворожила меня. Ибо нет на свете стыда сильнее, чем смерть.
Она скорее похожа на человека, радующегося тому, что его убивают;
какое-то странное задумчивое спокойствие появилось в ее глазах.
На острие моего клинка чувствовалась одна тяжесть умиротворения --
тяжесть обрушивающихся лавиной золота, серебра и парчи. И клинок убийцы, как
это ни странно, будто удерживал изо всех сил эту уходившую душу.
Непревзойденная красота, и -- жестокая красота в этом стремлении удержать...
...Теперь маленький белый, будто фарфоровый, подбородок всплывает из тьмы
ликом призрака ночи...

...месяца ...числа
Заход солнца для убийцы мучительно болезнен -- именно для его духа
подходит более всего сияющий закат. Утопия заката -- очарование от сжатой до
предела страсти.
Убийство ста двадцати шести нищих-попрошаек. Плебейская грязь, смакуя,
пожирает смерть. В этом случае стремление убийцы -- наивысшее здоровье.
Убийство в том месте, где собралось нечто настолько грязное, выглядит как
стремление к новой красоте, -- или, иначе говоря, как свидетельство уэе
заложенной в этом красоты. Что же тогда означают слова о здоровье?
Зловонный ветер проносится по венам города убийства. Люди не обращают
на это внимания... Стремления к смерти не хватает этому городу -- городу с
легкой тенью паруса.

...месяца ...числа
Прощается с жизнью юноша-актер Кадзяку. Эти губы, очаровательно
зардевшись, подрагивают, словно цветы на покачивающейся ранней сакуре.
Театральный костюм с узором из огненных колокольчиков тяжело и холодно
обвивает бледное, словно сердцевина желтого шиповника, умирающее мягкое
тело. Хлынувшая яркая кровь рисует многоцветную радугу.
Хранивший верность всему унаследованному прежде молодой человек сейчас
на какое-то мгновение вступает в тайный сговор с убийцей, который должен
принять теряемое, принять то, что тот заставляет отдать.

Страницы: (5) : 12345

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Похоже, германские народы более
чувствительны к этому туманному прикосновению зла, чем народы латинского
корня: напомним непереводимые германские словечки eery, weird, uncanny,
unheimlich. Каждый язык создает то, в чем нуждается.
Искусство ночное постепенно проникало в искусство дневное. Это
нашествие продолжалось ряд веков; скорбное царство "Божественной Комедии" --
не кошмар подавляемого чувства неблагополучия, -- разве что в песни
четвертой, -- а место, где происходят жестокие события. Уроки ночи
усваивались нелегко. Сны Священного Писания не похожи на сны -- это
пророчества, где слишком последовательно действует механизм метафор. Сны
Кеведо напоминают произведения человека, никогда не видящего снов, подобно
упоминаемым у Плиния киммерийцам. В дальнейшем появляются другие сны.
Влияние ночи и дня становится взаимным: корни Бекфорда и Де Куинси, Генри
Джеймса и По --
в кошмарах, недаром эти авторы наполняют тревогой наши ночи. Не лишено
вероятности, что и мифологии, и религии имеют такое же происхождение.
Хочу выразить свою признательность Рою Бартоломью, без чьего усердия и
рвения я бы не сумел сделать эту книгу.
Х.Л.Б. Буэнос-Айрес, 27 октября 1975


СКАЗАНИЕ О ГИЛЬГАМЕШЕ


Гильгамеш, на две трети бог, на одну -- человек, жил в Уруке.
Превосходя всех в ратном деле, правил он железной рукой: юноши состояли у
него в услужении, девушкам не было от него прохода. Взмолился народ, прося
высшие силы о заступничестве. Бог Неба приказал Аруре (богине, создавшей из
глины первого человека) сотворить создание, способное сравниться с
Гильгамешем отвагой, чтобы народ успокоился.
Аруру слепила человекоподобное существо и назвала его Энкиду. Все тело
его было покрыто шерстью, волосы были длинными, одевался он в шкуры, жил в
лесу с дикими животными и ел траву. Он занимался тем, что уничтожал ловушки
и спасал зверей от охотников. Когда Гильгамеш узнал о его существовании, то
приказал привести Энкиду обнаженную блудницу...

Луис Борхес (Luis Borges)
«Книга сноведений»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Гостевая книга